Глава VIII ЗТЮДЫ ИЗ НОВЕЙШЕЙ ИСТОРИИ

Хотя и с меньшей степенью интенсивности, связи евреев и карачаевцев продолжались и в годы советской власти. Для обеих сторон этот период во многом стал испытанием способности к межкультурному диалогу.

«Ввиду наступления еврейской Пасхи...»

Карачаевцы получили свою первую автономию в ноябре 1920 г., образовав Карачаевский округ в составе Горской АССР За корот­кий период существования округа (1920-1922) его возглавляли три руководителя - Умар Алиев, Рамазан Куатов и Али Хасанов. Это были весьма образованные для своего времени горские лидеры, сохранившие толерантные начала во взаимоотношениях с иноп­леменниками и иноверцами. Уважение к культурным традициям других народов не только провозглашалось в идеологии, но и пре­творялось в реальную жизнь.

Большевистские «президенты» Карачая, этнические мусуль­мане, высоко ценили профессионализм специалистов-евреев, ак­тивно привлекая их к строительству государственного аппарата молодой автономии. Автору, работавшему в фондах Карачаево-Черкесского архива, не раз встречались документы с обилием ев­рейских фамилий в списках кадрового состава государственных и партийных учреждений начала 1920-х гг. В основном это были пред­ставители еврейской общины Кисловодска, где в ту пору распо­лагались административные учреждения Карачаевского округа -окружной ревком (с весны 1921 г. - исполком окружных Советов).

В знак уважения к религиозным чувствам евреев, работавших в окружном аппарате, руководители Карачая предоставляли им выходные по случаю тех или иных иудейских праздников. Так, в апреле 1921 г. было издано распоряжение по аппарату исполкома Карачаевского округа: «Ввиду наступления в текущем месяце ев­рейского праздника Пасхи, предлагается всем заведывающим / так в тексте, - P.X.I подотделами... в первые {23, 24 апреля) и последние (29, 30 апреля) дни этого праздника освободить от слу­жебных обязанностей» следующих работников; Коган (отдач уп­равления), Марголис, Дэвидсон, Поляк, Фабрикант, Зиссельман (здравоохранения), Киффер (транспорт), Фукс¹⁶⁴.

Следует, видимо, признать, что горская национальная и рели­гиозная терпимость помноженная на «пролетарский интернацио­нализм» новой власти, сыграли весьма значимую роль в культур­ном развитии советского Карачая.

Горное эхо Холокоста

Во время немецко-фашистской оккупацииКарачзя (август 1942 г - январь 1943 г.) еврейская община пережила страшное испыта­ние. В одном Микояк-Шахаре расстреляли 62 семьи; в Тебердинс-ком ущелье уничтожено свыше 700 больных детей, 200 медицин­ских работников, включая докторов Фреймана, Шебшаловича, Раца, Рейдмана, Шеймана и др.¹⁵⁵

14 декабря 1942 г. было расстреляно 285 человек, «в том чис­ле около ста детей, начиная от грудного возраста», 22 декабря в «душегубке» было уничтожено 54 ребенка из санатория «Проле­тарий». Кроме того, нацисты умертвили в Теберде голодом «500 детей костно-туберкулезных санаториев». В «душегубки» погру­жали «в первую очередь... детей еврейской национальности». Основная часть врачей-евреев была убита, двое (врач Ф.Белкина и бухгалтер С.Фарбер) покончили жизнь самоубийством¹⁵⁶.

***

26 апреля 1995 г. в зале московской гостиницы «Космос» про­исходило событие, важное для переживших войну евреев нашей страны. Мемориальный вечер, посвященный Дню памяти жертв фашизма в годы Второй мировой войны. На сцену пригласили представителя карачаевского рода Холамлиевых. Посол Государ­ства Израиль в России госпожа А. Шенар вручила пожилому ка­рачаевцу из Теберды медаль и диплом Certifikate of Honour (при­мерный перевод - «Свидетельство о Благородстве»), которые удостоверяли, что четверо Холамлиевых являются ПРАВЕДНИ­КАМИ СРЕДИ НАРОДОВ.^:

В верхней части диплома - семисвечник и языки пламени веч­ного огня. Надпись по-английски: «Кто спас одну жизнь - спас весь мир». Текст документа гласит:

«Настоящим удостоверяется, что комиссия по установле­нию праведников среди народов при Центре по увековечению памяти героев и жертв Холокоста (в Яд-Вашеме) на своем за­седании 2 августа 1994 года на основании представленных ей свидетельств приняла решение выразить свою высочайшую признательность Шамаилу и Фердаус Халамлиевым и их сыно­вьям Мухтару и Султану, которые в годы Холокоста в Европе, рискуя своей жизнью спасали подвергаемых преследованиям евреев - и наградить их медалью Праведников среди народов. Их имена будут увековечены на Стене Праведников в музее Яд-Вашем, Иерусалим».

В конце диплома приводится изречение: «Память - это ключ к искуплению» (Базл-Ш'ам-Тов). На медали - колючая проволока, несколько раз опоясывающая земной шар, за которую держатся руки, ее стаскивающие; на обратной стороне медали - изображе­ние мемориального комплекса Яд-Вашем на фоне холмов. По кру­гу надпись «Кто спас одну жизнь - спас весь мир», но уже по-срранцузски¹⁵⁷.

Подвиг карачаевской семьи уходит в годы немецко-фашистс­кой оккупации Карачая. Сестры Бронислава, Фаина и Лина Гейде-ман (их родители Илья Исаакович и Сарра Иосифовна были рас­стреляны в сентябре 1941г. в Бабьем Яру) в самом начале войны эвакуировались из Киева в Микоян-Шахар. Здесь старшая из сес­тер, Бронислава устроилась на работу в военный госпиталь, а Фаина и Лина продолжили учебу в местном педагогическом ин­ституте. К моменту прихода немцев в Карачай госпиталь успели эвакуировать, а многие егсгработники осталиеьпзтороде. Бывший шофер госпиталя Мухтар Холамлиев (по ранению на фронте он был демобилизован) нашел трех сестер, прятавшихся от нацис­тов в лесу, и привел их домой - к отцу Шамаилу Конаковичу и Фердаус Дагировне¹⁵⁸.

Чтобы спасти девушек-евреек в случае обыска, их иногда пе­реводили в семью Кубековых, где они жили у женщины-вдовы, которая представляла их немцам в качестве своих дочерей¹⁵⁹.

Но, кроме «рядовых советских граждан» Холамлиевых и Кубе­ковых, был еще один человек, сыгравший очень важную роль в спасении девушек от нацистов. Им был... бургомистр Теберды карачаевец Абдул-Малик Джанибеков. По воспоминаниям С.З. Кипкеевой (урожденной Кубековой), члена той самой семьи жен­щины-вдовы, где прятались сестры Гейдеман, именно А.-М. Джанибеков давал знать, когда девушкам-еврейкам можно выходить из дома, когда их следует скрывать, когда необходимо переводить с одного места на другое¹⁶⁰,

Ленинградский писатель Юрий Логинов, в детстве эвакуиро­ванный с другими пациентами санатория «Пионер» из Евпатории в Теберду, и чудом и едва избежавший смерти, вспоминает:

«Полицаи зацапали на улице Толяна (мальчик из пациентов детского санатория, - РХ.).., заметили у него под рубашкой воро­ванную макуху. Окружили/гвалт подняли, плетками машут. Серд­це у нас упало, выручить ничем не в силах. Вдруг приближается мужчина с мусульманской бородкой и на ходу начальственно что-то бросает по-карачаевски. Полицаи сразу отвязались от Толяна. Мы того бородача приметили, потом не опасались его. Забегая вперед, скажу, что только сейчас узнал я имя нашего спасителя: Абдул-Малик Джанибеков... По выданным им справкам люди спа­сались... Он выкрал у немцев список предназначенных для «лик­видации» членов советского партийного актива. Предупреждал подпольщиков о карательных облавах, уводил в сторону след­ствие гестапо по делам партизан. Малик спас много еврейских детей (выделено мной, - Р.Х.), «распределяя» их по семьям мес­тных жителей, которым доверял, и которые доверяли ему. Судьба его трагична после войны он был репрессирован»¹⁶¹.

Таким образом, доля заслуг в получении карачаевцами-тебер-динцев медали «Праведников» есть и у А.-М. Джанибекова.

В ходе расследования преступлений, начавшегося после ухо­да оккупантов, в мае-августе 1943 г. органами НКВД было аресто­вано несколько карачаевцев, которым вменили в вину соучастие в уничтожении в районе Нижней Теберды детей из туберкулезных санаториев. Из десяти преданных суду семеро составляли люди пенсионного и предпенсионного возраста: 77-летний А.А. Шида-ков (отец 4-х красноармейцев), 63-летний Дж.А.Мыркаков, 62-лет­ний С.-Г.Б. Семенов, 61-летний Чомаев М.Б., 58-летний Мыркаков Ч.А., 57-летний М.Б. Эбзеев, 55-летний ДЖ.Х.-И. Агерджанов, трое - молодых: 36-летний Чомаев И.Г., 35-летний А.Б. Боташев, 22-летний М.Б.Бостанов. Следствие, окончившееся уже после де­портации карачаевцев, не подтвердило обвинения.

Так вот, первыми, кто еще в 1940-е гг. опроверг фальшивку о причастности местного населения к зверствам нацистов в Теберде были евреи.

Во-первых, когда шло следствие «по карачаевским делам», в Ставрополь ездила одна из трех спасенных карачаевцами еврей­ских девушек - Фаина Гейдеман, заявившая в качестве свидете­ля: «Карачаевцы в оккупации вели себя как истинно советские люди»¹⁵².

Во-вторых, акт от 5 июля 1943 г. о трагедии детей и гибели медсостава, включая крупных медиков-евреев, санаториев Тебер­ды - без упоминания каких-либо карачаевцев среди палачей -был подписан и медиком-евреем Кесселем Мироном Зиновьеви­чем, главным врачом курорта¹⁶³.

Таким образом, в пользу карачаевцев свидетельствовали представители еврейского народа, которые не были заинте­ресован в пощаде своих палачей. Эти свидетельства сыграли важ­нейшую роль в судьбе осужденных Особым Совещанием карача­евцев.

Следствие по ним продолжалось 3 года, за это время трое арестованных (М. Бостанов, Ч. Мыркаков, М.Чомаев) умерли во внутренних тюрьмах УНКГБ Ставропольского края, не признав своей вины¹⁶⁴. В решении Особого Совещания при Министре внут­ренних дел СССР от 29 августа 1946 г. ни одно обвинение по причастности арестованных карачаевцев к трагедии детей не по­лучило подтверждения. Пережившие следственные действия се­меро человек получили по 5 лет как обыкновенные «социально опасные элементы»¹⁶⁵. В условиях, когда в стране свирепство­вал режим сталинщины-бериевщины, когда карачаевцы как «не­благонадежный народ» уже находились в местах депортации, это был крайне либеральный приговор.

...После войны те еврейские девушки вернулись в Киев. Про­шли годы, карачаевцы вместе вернулись с мест депортации на родину. Здесь, после долгих поисков нашли Холамлиевых спа­сенные некогда ими Бронислава, Фаина и Лина¹⁶⁶.

Добавим, что в деле спасения жертв Холокоста проявили свои подлинно нравственные качества жители не только Теберды, но и других селений, где, как уже говорилось, евреев знали издавна. Например, заместитель старосты аула Джегута Казн Бытдаев прян тал в своем доме две еврейские семьи Пенхасовых; в доме у Быт-даевых было укрыто 12 евреев и 4 красноармейца¹⁶⁷.

Это был подлинный подвиг, поскольку на территории Карачая нацисты во главе с палачом из СС Отто Вебером проводили без­жалостную кампанию уничтожения еврейского населения.

***

Итак, благодаря прежде всего свидетелям-евреям даже при Сталине не удалось «пришить» карачаевцам соучастие в детоу­бийстве.

Но фальшивка о причастности тебердинцев к зверствам вре­мен оккупации вновь была реанимирована спустя тридцать лет после войны. Один из организаторов преступного выселения ка­рачаевского народа в 1943 г. Михаил Суслов (в годы войны - партий­ный босс Ставропольского края, в состав которого входил Кара-чай) вошел в правящую верхушку страны. До конца своих дней этот гнусный деятель с повадками инквизитора старался всячес­ки обелить свое преступление военных лет. Делал он это испы­танным способом, начав в конце 1960-х гг. волну антикарачаевс­кой кампании. По его установке местные власти стали переписы­вать историю, в книгах, на конференциях и партийных сборищах вели дело к фактическому оправданию насильственной депорта­ции карачаевцев. Их обвинили во всех мыслимых и немыслимых грехах времен фашистской оккупации. В рамках этой кампании вновь подняли старую фальшивку об участии местных жителей (читай: карачаевцев) в тебердинских зверствах нацистов, апофе­озом чего стало сооружение в 1979 году у Нижней Теберды стелы с упоминанием о «местных пособниках».

На закате советской власти против антикарачаевской фаль­шивки вновь первыми выступили евреи. Одним из первых отверг этот оговор Давид Фишер, который в 1942 году подростком был пациентом одного из тебердинских санаториев, а после войны проживал в подмосковном городе Жуковском¹⁶⁸. (В защиту много­страдального и не единожды оболганного народа тогда выступил еще один достойный представитель еврейского народа - канди­дат филологических наук Юлий Моисеевич Костинский¹⁶⁹).

Упоминавшийся ленинградский писатель Юрий Логинов пишет: «Мне лично известно, что, несмотря на массовую казнь, пережи­ли оккупацию по крайней мере три врача: И.Браиловский, М.Кес-сель и... «моя» Ревекка Самойловна Диментмен! Кто их спасал в Теберде?». И прямо называет спасителей - местные жители. При­водятся данные о том, как спаслась группа детей из санатория «Пролетарий» во главе с воспитательницей А.С.Данилевской: «Трудно сказать, что стало бы с измученными детьми, если бы не встреча с местными жителями. Они напоили, накормили. Одна семья оставила у себя двенадцатилетнюю Аду Дадыкину». Как пишет писатапь жертв среди эвакуированных детей было бы «много больше, если бы - вот где суть! - не поддержка карачаевского народа»¹⁷⁰.

Надпись на злополучном памятнике гласила, что дети были «убиты фашистами и местными националистами», а экскурсово­ды - ссылками на него - пугали карачаевцами тысячи сограждан, приезжавших на «жемчужину Кавказа». Надпись на этом памят­нике Юрий Логинов в своем письме к партийному боссу Карачае­во-Черкесии назвал «преступно спланированной идеологической диверсией»¹⁷¹.

Лишь в 1990 г. на самом высшем пропагандистском уровне -со страниц газеты «Правда», органа ЦК КПСС - байки о причаст­ности тебердинцев к трагедии военных лет были прямо названы «уткой», составленной «мастерами-чекистами» (на самом деле -продиктованной партийцами-«сусловцами»)¹⁷².

Следует отметить, что до конца 1980-х гг. доступ патриотов-карачаевцев на страницы центральной печати был весьма огра­ничен. В числе тех, кто помог карачаевскому национальному дви­жению по реабилитации пробить брешь во всесоюзных масс-ме­диа были талантливая журналистка из газеты «Социалистичес­кая индустрия» Людмила Леонтьева (Бельдюгина), удостоенная

эпитета «дочь Карачая».

***

«Давно пора, - призывал полтора десятилетия назад писатель Ю.Логинов, • рассказать полную правду о судьбе народа, кото­рый в моих глазах является народом героев и мучеников». В том, что такая правда о карачаевцах прозвучала - заслуга благодар­ных представителей еврейского народа, которые и в 1940-х гг., и, в 1980-х гг., по сути, оказались в числе первых, кто помог карачаев­цам очиститься от многолетней клеветы.